Евгения Петровна Полевкова родилась в Новгородской области единственным ребёнком в семье. В начале войны семье пришлось переехать в пригород Ленинграда.

Евгения Петровна ПОЛЕВКОВА, житель блокадного Ленинграда: «Ораниенбаум, это где-то в 35 километрах от Ленинграда, а мы от Ораниенбаума в пяти километрах, вот прямо напротив Кронштадта мы. Там был санаторий и требовались медсёстры. А мама то выучилась на медсестру. А почему мы попали сюда? Потому, что раскулачили нашего деда, но не только его одного. Ну мама оттуда уехала, искала работу и вот нашла. Мы приехали туда, там был такой махонький домик и нам комнатку дали. Мама, папа, я, а потом бабушку мы привезли в себе.»

Жене тогда было шесть с половиной лет. И не подозревала она, что вскоре окажется в самом Ленинграде, причём без мамы.

Евгения Петровна ПОЛЕВКОВА, житель блокадного Ленинграда: «Приходит телеграмма в санаторий: “Срочно эвакуируйтесь и в Ленинграде обустраивайте госпиталь.” Ну тут, конечно, мама говорит: "Я вас пошлю вперёд. Потому что мы позже приедем и будем все там вместе”. И мы вот буквально только уехали, а новая телеграмма: “Никакой эвакуации. Относитесь к Кронштадту, госпиталь военный”. Всё. И вот мы по разные линии фронта. Ленинград ещё пока не в блокаде, но уже в магазинах особо ничего нет, очень скудно. Ещё хоть можно было нам что-то переслать, и мама старалась там что-нибудь нам отправить».

Первая блокадная зима выдалась очень холодной и обессиленные ленинградцы замерзали насмерть.

Евгения Петровна ПОЛЕВКОВА, житель блокадного Ленинграда: «Бабушка там и погибла. Она ушла и видно замерзла где-то, потому что морозы были тогда минус сорок, и замерзали многие. А нас в Ленинграде, всех абсолютно детей, разбирали по детсадам. Ну там тоже кормили не сильно так уж здорово. Голод мы ощущали очень хорошо. Помню, как нам дали по краюшке хлеба. Это кронштадтские моряки прислали муки, чтобы детям испекли и дали всем по кусочку хлеба».

В садике все вместе садили капусту, потом её солили и понемногу ели, чтобы хоть как-то пополнять витаминный запас. С тех пор наша героиня даже смотреть не может на капустные кочерыжки. В начале 1942 года маме, наконец, удалось вывезти дочь из блокадного города. Ехали ночью через Кронштадт, по замерзшему Финскому заливу.

Евгения Петровна ПОЛЕВКОВА, житель блокадного Ленинграда: «Я, во-первых, приехала и у меня кроме дистрофии, сразу коклюш. Я что ела - у меня всё вылетало сразу обратно. Ну, а потом я уже поднялась... Мамы нету, я одеваюсь, выхожу и хожу по нашей территории, по нашим снегам и услышала, как медсёстры, которые проходили мимо: "О, у Овчинниковой, говорят, дочка погибает, а она вон гуляет!".

Взрослая жизнь Евгении Петровны прошла в Красноярске-45, куда была направлена рентген-лаборантом. Здесь вышла замуж и родила сына Дмитрия. Кстати, статуса жителя блокадного Ленинграда наша героиня за всю жизнь так и не получила. Говорит, невозможно было, находясь в закрытом городе, разыскать в Санкт-Петербурге доказательные документы. Сейчас ни мужа, ни сына нет в живых. А ниточки с северной столицей продолжают связывать - там живёт невестка и семья единственного внука Алексея. Именно он, спустя столько десятилетий, и добился для бабушки статуса блокадницы. Прошлой весной Евгения Петровна ездила к родным в Санкт-Петербург.

Евгения Петровна ПОЛЕВКОВА, житель блокадного Ленинграда: «Я ничего не знала. Когда я приехала, они меня потащили в Петродворец. Там, все эти документы администрация поднимала. И оттуда сюда приходили документы - из Петродворца. А мне сейчас уже всё равно! Да чего уже? Возраст то какой! Уже время всё равно прошло. Внук мне говорит: "Мы тебя туда перевезём". Я говорю: "Если только в Ломоносов, ну в Ораниенбаум, только туда! А в Ленинград я не хочу!".

91-летняя блокадница - одна из двух, ныне живущих в Зеленогорске, свидетелей тех страшных событий в Ленинграде. Как символ стойкости русского народа.